25 раз, когда дизайнеры заслужили твердую пятерку за свою работу

Неочевидная сторона эффекта Даннинга — Крюгера

Многие люди думают, что понимают суть эффекта Даннинга – Крюгера, прочитав его описание где-нибудь в википедии или на любом другом популярном ресурсе. Однако в силу своего низкого уровня квалификации в области социологии часто оказывается так, что они совершенно недооценивают глубину и разнообразие форм его проявления, причём даже у самих себя. Даже читая про этот эффект они не осознают, как далеки от понимания его реального смысла, испытывая в точности то когнитивное искажение, о котором говорится в описании, которое они читают. В социологии есть вещи, осмысление которых требует понимания того, что осмысляешь. О подобных «замыканиях» я буду говорить довольно часто, поскольку они составляют основу наших научных исследований в «Социальном Лесничестве».

Суть эффекта Даннинга – Крюгера, казалось бы, проста: человек в силу своей низкой квалификации в чём-либо склонен переоценивать своё понимание вещей в этой области и при этом не осознаёт свой низкий уровень квалификации. Выражаясь афоризмами, можно сказать то же самое словами Бертрана Рассела:

Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности.

Истинное знание — в том, чтобы знать пределы своего невежества

Ф. М. Достоевскому приписывают также фразу вроде такой:

Дурак, который понял, что он дурак, уже не дурак.

Подобных фраз много. И вот, прочитав такую, наш читатель уже думает, что раз он понимает заложенный в неё смысл, то он уже точно не дурак, что он обладает знанием и понимание настолько, что к нему подобные фразы применять бессмысленно. Удивительно то, что смысл подобных фраз понимают почти все… и почти все думают, что к ним всё это не относится. И почти ко всем как раз относится.

Наша проблема со стороны выглядит примерно так: человек прочитал что-то про эффект Даннинга – Крюгера, проникся мыслью, согласился с ней, быстро нашёл примеры из своей жизни, как он безуспешно пытался объяснить что-то человеку, который ничего не понимает в некоторой области, но упорно пытается спорить, а может быть и себя вспомнил, как он думал, что в чём-то разбирается, пока на самом деле не начал разбираться. Человек этот думает, что понял суть феномена, научился его распознавать и следить за тем, чтобы самому не оказаться его жертвой… и тут же становится очередным образцом, по которому данный эффект можно изучать. Почему? Потому что в силу своей низкой квалификации в области социологии он не видит, что суть данного метакогнитивного искажения гораздо серьёзнее, чем в этих поверхностных описаниях. Я попробую пояснить это здесь хотя бы кратко на примерах со всё увеличивающейся сложностью обнаружения в них эффекта Даннинга – Крюгера. Чем дальше вы будете читать, тем больше вероятность, что вы ничего не поймёте. Далее пойдут абзацы текста, почти не связанные между собой сюжетом, кроме разве лишь наличия в них всё усложняющегося проявления обсуждаемого когнитивного искажения.

Возьмём для начала простейший пример. Пить и/или курить вредно. Те, кто об этом не знают и делают это – яркие жертвы эффекта Даннинга – Крюгера. Многие из них при этом закусывают выпивку «соусом доктора Фокса», который выражается в советах врачей или якобы научных исследованиях. Они не способны осознать, что пить и курить вредно в силу тех же особенностей интеллекта, которые и являются причиной употребления этих ядов (кто не понял, одна из этих особенностей – тупость). То есть, грубо говоря, ситуация такая: умный человек достаточно умён, чтобы не пить и не курить по собственному выбору, а глупый не достаточно умён, чтобы самостоятельно додуматься не употреблять алкогольный и табачный яд, и не достаточно умён, чтобы поумнеть и бросить данные привычки, если они у него были. Перефразирую Ф. М. Достоевского, упомянутого вначале, – если дурак поймёт, что он дурак – он перестанет делать то, что делает его дураком (в данном примере – пить и/или курить).

Идём дальше. Взять, скажем, начинающего фотографа. Ведь не даром по интернету ходят шутки про таких людей, что, дескать, купил зеркалку и уже считает себя профессиональным фотографом, а если купил скальпель – то уже профессиональный хирург. Ведь и правда, с хорошей профессиональной техникой фотографии и правда будут получаться на твердую «четверку с плюсом», если у человека хотя бы руки растут из плеч, а поскольку большинство не в состоянии отличить искусство от ширпотреба, такие фотографии будут оценены выше, чем они того стоят. Не понимая свою низкую квалифицированность в области фотографии, человек тоже не будет осознавать, что по сути его работы – помойка. В эту же категорию примеров попадают начинающие дизайнеры, программисты, частные строители (шабашники) и т. д.

Горе-строитель, у которого в частном доме рухнул потолок, скажет, что «надо было толще арматуру брать», но не скажет, что не сделал расчёт плиты перекрытия на распределённую и сосредоточенную нагрузку, потому что он в принципе не знал о необходимости таких расчётов, а когда его уволят, или когда горе-заказчик пошлёт его лесом, он не будет понимать за что, так как в принципе не способен осознать узость своего понимания строительной механики. Часто такая ситуация возникает с шабашниками, которые не понимают, почему им не платят за работу то, что они якобы заработали. Им невозможно объяснить, почему тот или иной элемент в строительстве они сделали неправильно, потому что у них на всё один ответ «мы так всю жизнь делали, наши деды так делали, и ничего», а фразу «расчёт балки на прогиб» они никогда и не слышали. Корче говоря, объяснить некомпетентному человеку то, что он некомпетентен, невозможно именно в силу его некомпетентности.

Я нередко наблюдал за попытками так называемых «ферматистов» предъявить своё изящное доказательство Великой Теоремы Ферма. С одной стороны, удивляет их настойчивость пропихнуть полную математическую несуразицу, а, с другой стороны, — их неспособность понять аргументы людей, которые действительно понимают математику. Фанатику-ферматисту невозможно объяснить, в чём ошибка в его доказательстве. Он будет с пеной у рта доказывать, что «научная мафия специально не хочет признавать моё доказательство…», будет обвинять математиков в том, что они сговорились и не пропускают талантливых людей в науку, чтобы не потерять свою работу и т. д. Есть довольно много таких обиженных на науку людей, которым в силу их непонимания математики невозможно объяснить, что их «доказательства» не являются доказательствами Теоремы, однако у них есть сайты, где они говорят, что вот, их обижают, их не признают… аналогично дело обстоит с другими учёными, которых сейчас модно называть «альтами» или «альтернативными учёными». Почти все они не владеют логикой, но не способны понять это, так как не владеют логикой.

Некомпетентный начальник, не понимающий основы управления, скорее всего свалит всё на подчинённых, будто это они не справляются с задачей, в то время как он не понимает (и не может понять в силу узости своих представлений), что именно он неверно наладил схему управления. Возможна и другая ситуация: подчинённые в силу своей некомпетентности в области управления будут думать, что во всём виновато управление, не понимая, что это они такие бездарные, что завалили проект. Вообще просто понаблюдайте за людьми, они часто ищут оправдания своих неудач на стороне, а заслуги объясняют именно своими личными качествами.

Здесь, кстати тоже есть интересная особенность нашего общества, попадающая в нашу тему: многие думают, что во всём виновата власть, с другой стороны считают себя достаточно компетентными, чтобы её выбирать и вообще разговаривать о политике, вести кухонные разговоры на политические темы и говорить в духе «надо было этому Путинку так сделать:…» Осознать свою некомпетентность в политической сфере эти люди не могут сами знаете почему.

По данной теме можно вообще привести множество примеров, где описываемый эффект работает в полной мере: от фанатичного увлечения футболом до коллекционирования каких-нибудь монеток, от увлечения компьютерными играми до попыток строить карьерную лестницу в официальной науке (это не все поймут, но когда-нибудь я поясню). Все люди, страдающие подобной ерундой, не способны в силу своей некомпетентности в вопросах нашего жизнеустройства осознать, что занимаются ерундой. Осознание смысла своей жизни и необходимости действовать в соответствии с этим смыслом для них является пустым звуком, потому что уровня их понимания хватает только на ерунду.

Есть такая популярная шутка про марксистов. Марксистов не существует. Человек, который понимает марксизм, никогда марксистом не будет, а тот, который не понимает, марксистом не является. Эта шутка содержит в себе обсуждаемый нами эффект, но она очень не понравится «марксистам»… они её не поймут… сами знаете почему.

Гораздо более сложным является непонимание последствий своих решений в жизни. Есть такое наблюдение, что люди не понимают причины происходящего с ними. Например, человек живёт в плохих условиях, постоянно должен торчать на работе ради каких-то копеек, постоянно что-то в его жизни не ладится. Он не может осознать, в чём именно причина, но часто находит «простые объяснения» тем последствиям, которые всю жизнь и разгребает, которые по сути являются всего лишь оправданиями. Скажем, женщина может найти простое объяснение того, почему она до сих пор «сильная и независимая» в фразе «все мужики козлы», одновременно с этим мужчины могут найти такое же объяснение своих неудач в другой не менее известной фразе. Вообще, любящие поплакать о своей судьбе люди – это все те, кто полностью находится под властью эффекта Даннинга – Крюгера. Осознать причину своих неудач они не могут именно потому, что причина эта – та же самая причина, которая привела их к этим неудачам, то есть неспособность мыслить и принимать правильные решения. Если бы они действительно понимали свою жизнь, не было бы и неудач, не было бы и необходимости плакать. Когда у человека что-то не ладится в жизни, далеко не всегда он способен отыскать длинную-предлинную цепочку причинно-следственных связей, которая, возможно, тянется на многие годы, и отыскать её начало. Почему? Потому что он, в силу узости своих представлений об этом мире, не знает (а если ему сказать, то не поверит), что подобные цепочки действительно существуют и их действительно нужно уметь раскручивать. Они не могут осознать, что каждое действие в этом мире имеет последствия. Причём нередко причина от следствия может отстоять на многие годы и даже десятилетие. Однако это уже сложная тема, она явно требует отдельного разговора.

Ну и последний пример на сегодня (но не последний по своей сложности) – есть люди, которые реально думают, что понимают эффекта Даннинга – Крюгера. Так вот… они его не понимают! Подумайте сами, почему. В качестве подсказки задайте себе вопрос: вот вы прочитали эту статью, и что? Вы думаете, что поняли её смысл?

Несмотря на вышесказанное, всегда есть способ «проломить» замкнутый круг, образованных эффектом Даннинга – Крюгера. То есть с одной стороны дурак не может стать умным именно потому что дурак, но, с другой стороны, люди умнеют. Из любого замкнутого социологического круга есть выход, то есть можно научиться понимать то, что для своего понимания требует это же самое понимать изначально. «Замыкания» всегда имеют точку входа и выхода. Но как же их отыскать?

«Раздражает, когда дизайнеры слишком ревностно относятся к своей работе» Материал редакции

Интервью с дизайнерами Антоном Реппоненом и Айрин Перейра

Основатели дизайн-студии Anton & Irene — креативный директор Антон Реппонен и директор по пользовательскому опыту Айрин Перейра — работали с Google, Microsoft, Porsche, Red Bull, CNN, Netflix и другими известными международными брендами. Дизайнеры провели лекцию в Школе дизайна «Яндекса» и рассказали о своём опыте взаимодействия с клиентами, собственных проектах, принципах работы.

Как вы думаете, два или три человека могут смотреть на дизайн и понимать, будет он работать или нет? То, что вы работаете вдвоём, впечатляет.

Айрин Перейра: На самом деле, это не вопрос количества людей, мы никогда не ощущали, что вдвоём не справляемся. В каждой части работы мы объединяли усилия. Конечно, есть задачи, которые решаются на стороне клиента проектным или акаунт-менеджером.

К работе часто подключаются младшие дизайнеры, мультмидичитайные дизайнеры или арт-директоры на стороне клиента. Это важная поддержка для нас. Мы стараемся работать над концептуальными задачами, ключевыми элементами концепции и не занимаемся всем.

Антон Реппонен: Большая часть нашей работы связана не столько с придумыванием оригинальной концепции, сколько с её доработкой на основе отзывов клиента. Мы никогда не приходим со строгой идеей к клиенту и просьбой заплатить за неё.

Ещё до утверждения концепции проходит несколько раундов для обратной связи и, как показывает наш опыт, в большинстве случаев клиент прав. После того, как выбрана общая концепция, мы каждую неделю встречаемся с клиентом и рассказываем, как продвинулись.

Это наша обычная практика. Никто лучше клиента не знает продукта, его аудитории. Чтобы работа была максимально эффективной, нужна строгая обратная связь.

То есть клиент — это взгляд со стороны?

Айрин Перейра: Да. Это означает, что клиент должен быть партнером. Очень важно в таких отношениях быть честными друг с другом и вместе хотеть в финале увидеть лучший продукт. Идеальный сценарий — когда клиент и агентство работают в плотной связке, чтобы сделать продукт лучше. И вклад каждого в этой истории очень важен.

Тогда интересный вопрос. Приходит клиент и говорит, что новый дизайн слишком утилитарен, и что вы будете делать?

Антон Реппонен: В большинстве случаев не нужно менять все. Например, вы сделали проект в соответствии с брифом и считаете, что выложились на все сто, а клиент говорит, что ждал чего-то более оригинального. Мы в таком случае говорим: «Окей, спасибо за хороший отзыв!» и садимся думать над отдельными элементами, чтобы проект соответствовал ожиданиям заказчика.

Айрин Перейра: Если ты неспособен продать работу своему клиенту, неважно по какой причине, ты должен возвращаться к задаче снова и снова, это обычная составляющая работы. Честно говоря, меня раздражает, когда дизайнеры слишком ревностно относятся к своей работе и отказываются что-либо менять, потому что «это лучшее, что они могли».

Это не работа дизайнера. Работа дизайнера — постоянно взаимодействовать с заказчиком, дать ему то, что он ждёт. При этом также важно контролировать заказчика, чтобы не получилось, что работа делается только для него, ведь на самом деле в конце концов всё делается для пользователя.

Какую часть вашей жизни вы посвящаете дизайну? Это 50 на 50 или вы проводите на работе больше десяти часов в день?

Айрин Перейра: Большую часть жизни мы проводим на работе. Мы приходим в студию в 9 утра, уходим вечером. Нам очень повезло, что наша работа и увлечения совпадают. Для многих людей отдельно есть работа и жизнь, которая начинается только после работы.

Даже если бы я была миллионером и имела все деньги мира, я бы все равно каждое утро приходила в студию и работала над интересными проектами. Мы дизайнеры и всегда занимаемся дизайном. Нас задевает, когда дизайн плохой. Нам очень повезло, что наши взгляды совпадают.

Смотрите, сегодня суббота — вот это жизнь или работа? Я не знаю. Для меня это любимое дело.

Антон Реппонен: Все, что нас окружает, — машины, одежда, книги, дома — это результат работы дизайнеров. Почти все предметы этой комнаты сделаны не природой, разве что камни на подоконнике, каждая деталь, от коробки до лампочки. И довольно много вещей вокруг не продуманы с точки зрения дизайна. Прежде, чем проникнуться содержанием книги, мы обращаем внимание на шрифты. Дизайн — это такой образ жизни, способ мышления.

Должен ли дизайнер разбираться в основах front-end и back-end? Как вы на это смотрите?

Антон Реппонен: Очевидного ответа нет. Огромное количество людей из индустрии говорят нам, что дизайнеры должны уметь программировать. Столько же говорят нам, что нет, не должны, потому что лучше фокусироваться на чем-то одном, так как чем больше внимания ты уделяешь отдельной области, тем лучше развиваешься в ней. Еще кто-то считает, что лучший путь — знать всего понемногу.

На мой взгляд, всё должно быть так, как лучше для тебя. Я не программировал много лет и мне хорошо. Вместо изучения кода я лучше изучу что-нибудь о 3D, узнаю новое о промышленном дизайне. Может быть, мне было бы полезно быть немного девелопером. Но сейчас я лучше выберу для себя изучение Final Cut.

Я знаю много разных дизайнеров, которые работают по-разному, и они профессионалы и делают свою работу хорошо. Если ты как дизайнер хочешь быть немного разработчиком — пожалуйста. Как тебе лучше. Каждый в своей лодке. Но вообще в любом случае лучше что-то знать, чем не знать.

Вы используете принцип mobile first при проектировании сайтов или начинаете с десктопа?

Айрин Перейра: Мы — нет. Больше скажу, мы ненавидим его. Принципы — это общее. Будто бы если вся индустрия делают что-то, то и мы должны. Это такие трендовые вещи типа mobile first или адаптивная верстка. Может, мы старые для всего этого? Для нас правда в том, что нет идеального решения для всех проектов.

Конечно, можете начинать любой проект с разработки мобильного приложения, но наш опыт показывает, что мир устроен иначе. Важно понимать, какую задачу ты решаешь и что используют люди, для которых ты создаёшь продукт, и на основании всего этого принимается осознанное решение, с чего начинать.

Я за то, что дизайн должен быть уникальным и сделанным человеком. Если бы это было не так, дизайн могли бы делать машины, хотя… они и так уже немного его делают. В дизайне определённо должен быть вклад человека, который нашёл решение для конкретной ситуации.

Антон Реппонен: Если приходит клиент и говорит «сделайте мне в первую очередь мобайл», ты как дизайнер должен принять решение и обосновать его клиенту.

Довольно часто можно услышать: «Если мы сделаем в первую очередь десктопную версию, то потом не сможем все запихнуть в мобайл. Давайте сперва сделаем мобайл и поместим туда немного функций, а потом “раздуем” десктопную версию». Все эти люди говорят о какой-то волшебной таблетке, которая не существует.

Для некоторых проектов все начинается с мобайла. Для некоторых — нет. И дизайнер должен думать про решение в каждом конкретном случае.

Что используете для интерактивных прототипов? Какие программы и инструменты вы используете для прототипирования?

Айрин Перейра: Все зависит от проекта и клиента. Чаще всего прототипированием занимаются сотрудники из компании клиента. В большинстве случаев мы делаем простой прототип, чтобы показать клиенту, как может выглядеть продукт. Иногда мы делаем прототип только для iOS, иногда для десктопа, иногда не делаем вовсе.

Вообще прототипы для нас не являются чем-то обязательным, от чего мы можем отталкиваться. Мы используем их, если клиент не может визуализировать проект. Это не совсем для нас. Редко бывает, что мы сделали прототип, а потом поняли, что в нем фундаментальная ошибка и будем все менять. Для нас прототип — это прежде всего один из инструментов коммуникации.

Антон Реппонен: Есть и другие инструменты. Иногда мы ссылаемся на сайты друзей или конкурентов и записываем видео, чтобы клиент понимал, из каких элементов может быть сконструировано наше решение, как оно может работать. Например, «навигация по сайту будет как у…», «вот это будет похоже на…». В некоторых случаях это помогает cэкономить время.

Вы говорили, что для разработки концепции по брифу вам достаточно мозгового штурма в течение часа. Расскажите более подробно, как такое возможно?

Антон Реппонен: Иногда час и 20 минут. У нас нет задачи сделать готовый концепт, мы определяем направление, в котором будем двигаться. Пожалуй, это можно назвать не до конца проработанным концептом или, например, макетом. Когда мы говорим концепт, мы подразумеваем архитектуру проекта в общих чертах.

Айрин Перейра: Обычно бриф — это очень ранняя стадия проекта от заказчика, который хочет узнать, способны ли вы в принципе взяться за проект. И ваша цель показать, как вы работаете.

Мы ограничиваем себя строгим дедлайном в час, потому что более продолжительные размышления опасны тем, что не сможешь остановиться и будешь без конца что-то добавлять. Когда у тебя есть три недели, процесс растягивается, и в итоге всё делается в последний день. Когда у тебя ровно час, ты максимально целесообразно подходишь к задаче. Условия как будто «толкают» мозг, заставляют его уложиться в час, и стресс в этом случае только на пользу.

Все люди работают по-разному. Мы умеем хорошо работать в условиях ограниченного времени. Время — наш друг, и мы стараемся использовать его позитивно.

Нам очень нравится дорабатывать заброшенные проекты в рамках жестких дедлайнов, когда ставки высоки. Если какая-то команда взяла работу и провалила ее, и у нас есть один день, чтобы вывезти проект, мы выкладываемся по-максимуму.

Дайте совет дизайнеру, в каком направлении двигаться, чтобы быть актуальным в ближайшие 10 лет.

Антон Реппонен: Сложный и не очень понятный вопрос. Если бы все одновременно следовали трендам, было ли бы это круто или не очень?

Я думаю, задача дизайнера в том, чтобы уже сегодня делать все самое лучшее для клиента, что в его силах и не думать о том, в трендах ли это и что будет через год или десять.

Лучшее решение для дизайнера — делать максимально уникальные, брендированные вещи, которые больше запомнятся людям, заденут их за живое. Фокусируйтесь на сегодняшнем дне и не читайте большие статьи о трендах через 10 лет.

Айрин Перейра: Часто говорят, что дизайн основан на трендах. Это не так. Когда мы говорим о дизайне, мы говорим о решении проблемы. Если ты знаешь или знал, как решать проблемы, ты будешь это знать через 30 лет. Установка «давайте будем делать, как все делают» — это не дизайн. Это какой-то слой искусственности. «Все используют голубой, давайте использовать голубой» — это не дизайн.

Но если ты используешь голубой, то твоя зарплата вырастает.

Айрин Перейра: Если твоя цель зарабатывать деньги, то тебе, возможно, стоит быть адвокатом или еще кем-то. Дизайнеры решают проблемы. Если твоя мотивация в дизайне иметь 10 миллионов в банке, это не работает.

Антон Реппонен: Я предпочитаю делать уникальные вещи, те, которые сложно скопировать. Но для справедливости: делать какие-то неуникальные и скопированные вещи — тоже дизайн, пусть и не всегда правильный для того или иного бренда или для некоторых людей или для некоторых моделей взаимодействия.

Работали ли вы с российскими компаниями и насколько отличается восприятие дизайна в России и в США?

Антон Реппонен: Пока что не работали, к сожалению.

Вы используете методику персонажей? Если да, то какими характеристиками в общем обладают ваши персонажи для дальнейшего использования в сценариях взаимодействия?

Антон Реппонен: Мы используем то, что тут называется “archetypes”. Это не какие-то конкретные люди или выдуманные персонажи с именем и годовой зарплатой, это группирование общих пользователей и то, чего они хотят добиться от продукта.

Например, в проекте для Wacom (графический планшет) у нас был архетип, который уже пользуется планшетом и знает, что это такое. Поэтому, если такой человек заходит на сайт, то он, скорее всего, ищет Support, FAQ или новые драйвера.

У нас есть целый список заданий, которые отвечают этому архетипу. И таких архетипов было около шести. Поэтому, когда мы делаем проект мы всегда смотрим, чтобы какие то части проета давали конкретные ответы разным пользователям.

Например, когда мы делаем домашнюю страницу, мы должны думать о том пользователе, у которого с планшетом сейчас проблемы и он злой зашел на сайт. Скорее всего, лучше не показывать такому человеку кучу промоматериала про новые продукты, а четко указать куда надо идти, если у тебя проблема с продуктом.

Кто делал всю UX-работу для приложения Urban Walks — вы или коллеги из Hyperboloid? Если это были вы, с чего началась работа — с создания персонажей или раскадровки? Как вы обычно начинаете работу над мобильным приложением?

Антон Реппонен: UX для Urban Walks делали мы вместе с Данилом Криворучко. Он накидал первые интерактивные модели приложения и мы их уже прорабатывали детально, что то меняя, что то оставляя, пробуя разные подходы.

Какую модульную сетку вы используете чаще всего для дизайна сайтов?

Антон Реппонен: Зависит от проекта и от лэйаута. Там очень много факторов, которые повлияют на сетку: количества контента и какой именно это контент, как устроен сам лэйаут, как устроен весь сайт и интерактивная часть, должно ли это работать на других устройствах и так далее. Какой-то одной сетки нет.

На какое разрешение экрана ориентируетесь прежде всего при дизайне сайтов?

Антон Реппонен: Так же, как и с сеткой, тут тоже всё зависит от проекта. Чаще всего это 1280 пикселей или 1440. Но опять же, есть проекты, где ориентиры совсем другие.

Вы когда-нибудь пробовали вместе создать свой собственный продукт? Или вам комфортнее работать над дизайном продуктов клиентов?

Антон Реппонен: Смотря, что вкладывать в понятие «продукт». Мы работаем над нашими личными проектами, такие как часы, Urban Walks или One Shared House (интерактивный документальный фильм).

Мы их воспринимаем, как «проект» и они не для клиента. На первой стадии мы просто хотим воплотить этот проект в жизнь, чтобы он был сделан и мы чему то научились. Может, какой-нибудь из этих проектов впоследствии превратится в долгосрочный проект, то есть в то, что, скорее всего, имеется ввиду как «продукт». А может и нет — это не является нашей конкретной целью.

С точки зрения дизайна, нам больше нравится работать с разными клиентами и пробовать решать разные задачи. Это, конечно, возможно в рамках работы над одним продуктом, но эта история пока не про нас.

Как оценить дизайн текущего сайта? Как вы это делаете для клиентов, которые заказали дизайн сайта у агентства, но не уверены в его качестве?

Антон Реппонен: Скорее всего, оценить качество текущего сайта проще всего через user testing. Именно мы user testing не занимаемся. Со стороны клиента, может, один клиент из десяти, организовывает свой user testing и передает нам информацию.

С какими-то пунктами мы соглашаемся, с какими-то — нет. Не помню такого, чтобы после этого выявлялись какие-то фундаментальные ошибки и надо было всё менять. В 99% случаев — это miscommunication, просто какие-то детали не очень хорошо были объяснены пользователю визуально или с помощью текста или с помощью анимации. Но всё это небольшие правки.

По вашему мнению, есть ли рецепт хорошего дизайна?

Антон Реппонен: Может есть, может нет.

Как это работаетРоссийские дизайнеры
о социальной ответственности
в своей работе

Эксперты отвечают на вопросы «что делать?», «как делать?» и, главное, «зачем?»

Текст

Нравится нам это или нет, но разговоры о социальной ответственности дизайна не прекратятся до тех пор, пока сами слова «дизайн» и «ответственность» не станут синонимами, и потребность в этих разговорах отпадёт. Это произойдёт тогда, когда традиционный для дизайнера порядок вопросов «Что делать?», «Как делать?» и «Зачем?» изменится на обратный. В изменении этого порядка дизайнеры, преподающие дизайн в России, и видят свою задачу.

Основная причина, по которой цель дизайна отодвинула на второй план средства, лежит на поверхности. Дизайн молод, и дизайн взрослеет. Согласно исследованиям, 70 % российских дизайнеров нет и 30 лет, а значит, большая часть сообщества либо уже преодолели, либо стремительно приближаются к этой отметке. Разобравшийся с сугубо утилитарными вопросами профессионал естественным путём приходит к единственному: «Зачем я это делаю?».

Идея ответственности именно в том виде, в котором мы видим её сейчас, отнюдь не нова. Вот, например, текст знаменитого манифеста First things first, опубликованного двадцатью рекламными дизайнерами в 1964 году:

Манифест. «Первоочередные вещи — в первую очередь»

Мы, нижеподписавшиеся, графические дизайнеры, фотографы и студенты, воспитаны в мире, в котором нам настойчиво доказывали, что реклама — это наиболее прибыльное, эффективное и желанное средство выражения наших талантов. Нас атаковали посвящёнными этой вере публикациями, одобряя работу тех, кто отдал своё мастерство и фантазию, чтобы продавать кошачью еду, зубной порошок, средства для мытья посуды и средства для мытья волос, зубную пасту в полоску, лосьоны перед бритьём и лосьоны после бритья, газировку, диету для похудения и диету для набора веса, сигареты, шариковые дезодоранты и шариковые ручки.

Несомненно, огромное количество времени и усилий в рекламной индустрии впустую потрачено на эти банальные цели, вклад которых в наше благополучие ничтожно мал.

Вместе с увеличением числа населения мы достигли точки насыщения, в которой звенящий крик о продажах превратился в неразборчивый шум. Мы считаем, что есть другие вещи, более достойные наших навыков и нашего опыта. Есть дорожные и уличные знаки, книги и журналы, каталоги, инструкции, промышленные фотографии, учебные пособия, фильмы, телепередачи, научные и технические издания и все прочие СМИ, через которые мы продвигаем наше ремесло, наше образование, нашу культуру и нашу значительную осведомлённость о мире.

Мы не выступаем за отмену высокого давления рекламы на потребителя: это невыполнимо. Мы также не хотим убирать из жизни всё развлекательное. Но мы предлагаем сместить приоритет в сторону более полезных и долгосрочных форм коммуникации. Мы надеемся, что общество устанет от хитроумных коммерсантов, важничающих торговцев и незаметных увещевателей. И что наши умения в первую очередь будут направлены на достойные цели.

Веря во всё сказанное, мы предлагаем поделиться нашим опытом и нашим мнением и сделать их доступными коллегам, студентам и всем тем, кому это может быть интересно.

Сегодня дизайнеры, которые пришли к осознанию своей роли, предварительно овладев необходимыми знаниями и навыками, учат новое поколение в обратном, правильном порядке. Сначала «Зачем ты дизайнер?», потом — всё остальное.

Чтобы быть социально ответственным, необязательно брать на себя ответственность сразу за всё человечество. Напротив, социально ответственный дизайнер бережно относится к тому участку, на котором работает, тщательно моделирует опыт другого человека и делает всё от него зависящее, чтобы этот опыт улучшить. И оказывается, что, даже выполняя стандартный заказ на рекламу, можно найти место для заботы о людях, которую можно пощупать.

Рекламные щиты IBM, которые приносят пользу

Дизайн не существует без заказчика и потребителя дизайна. Потребитель становится всё требовательнее к собственному опыту. Помните времена, когда на картриджах восьмибитной приставки с убогой графикой рисовали фотореалистичные картинки? Эти времена прошли. Обёртка не коллекционируется, а сминается и выбрасывается, тогда как вкус конфеты становится важен, как никогда.

Анимированный логотип Windows 8, разработанный Паулой Шер из Pentagram

Социально ответственный дизайн, неважно цифровой он, промышленный или графический, использует те же самые выразительные средства и приёмы, создаётся в тех же графических программах и теми же самыми людьми, что ещё вчера рисовали остроумные логотипы и пафосные принты для премиальных автомобилей. Тем не менее ключевые показатели эффективности, которые ставит себе дизайнер (или, что реже, ставит ему заказчик), — сильно отличаются:

Коммерческий дизайн:

Социально ответственный дизайн:

Для достижения новых целей дизайнеру необходимо научиться заражать других своими идеями и вдохновлять на действия.

Милтон Глейзер создал всемирно известный логотип рекламной кампании New York бесплатно, исключительно на общественных началах.

Сделать это можно, только если намерения действительно благие, а создаваемая польза — реальна и ощутима. Сформулированное Саймоном Сайнеком правило «Люди не покупают то, что вы делаете, люди покупают то, почему вы это делаете» — фундамент, на котором базируется коммерческий дизайн будущего. Притом что компании, бренды, государства и сами дизайнеры так или иначе продолжают самовыражаться посредством эстетики, идеи, которые они начинают выражать, меняются коренным образом.

Родион Арсеньев

креативный директор Red Keds

«Ключевая штука во всём этом социально ответственном дизайне, как мне кажется, заключается в том, что достаточное количество дизайнеров осознали, а вернее признали, что дизайн — это никакое не творчество, а самая обычная услуга. Пришедшим из мира изобразительного искусства людям, увидевшим в дизайне возможность достаточно зарабатывать, занимаясь любимым делом, понадобилось время и мужество, чтобы сказать: «Мы — швейцары капитализма». Ещё больше мужества потребовалось на то, чтобы заявить: «Мы можем больше».

Если дизайн — это сервис, то сервис — он всегда для других людей. Это и есть социальность. Ответственность — это понимание последствий. Дизайнер, делающий работу для себя, самовыражаясь в своей работе, не понимает, что последствия будут, хочет он этого или нет. Это безответственность.

Думать, что в дизайне есть место личным амбициям — безответственно. Безусловно, заниматься дизайном толкают те или иные амбиции, они же толкают на то, чтобы делать свою работу хорошо. А делать хороший дизайн — это значит отказаться от этих своих амбиций. Я знаю много очень хороших дизайнеров, получше меня дизайнеров, которые крайне скептически ко всей этой социально ответственной риторике относятся; они просто не могут делать свою работу плохо, и им эта ответственность не нужна. А тем, кто теоретически способен схалтурить, она очень нужна. А это чуть ли не каждый человек. Мы можем заменить слово «дизайн» словом «деятельность», и ничего по сути не поменяется.

Социально ответственная деятельность — это вид деятельности, где один человек бережно делает что-то для другого, учитывая интересы последнего. При этом осознавая возможные последствия отсутствия своей бережности.

Подростковый период в дизайне — кричащий, яркий, требующий внимания к самому себе — закончился. Тридцатилетний мужик, делающий сайт строительной фирмы и убеждённый, что он творец, просто смешон. Уважения заслуживает тридцатилетний мужик, думающий о бабушке, которой внук подарил планшет, а она ему за это выбирает на этом планшете квартиру. Сколько творчества в его работе? Процентов 10 %, и все эти 10 % — инструмент для решения стоящих перед ним задач, наряду с дизайнерским образом мышления, умением проводить исследования, владением технологическими аспектами своей работы и способностью контролировать качество реализации.

Дизайнер — не творец, не создатель и не изобретатель. Дизайнер — «улучшатель», и, изобретая, он всего лишь улучшает. Что именно? Человеческий опыт. Сопереживание другим людям, не сегментам брифа, а живым людям — это и есть ответственность в дизайне. Достаточно взглянуть на этот весьма известный кейс».

Первый рекламный щит, который производит питьевую воду из воздуха

Михаил Шишкин

«Когда мы говорим о социально ответственном дизайне, прежде всего хочется остановиться на ответственности, поговорить в целом об ответственном дизайне. Дизайнеру очень важно отдавать себе отчёт в том, что он делает и как, думать не про свои амбиции, а про пользу (для людей, для бизнеса, не суть важно). Помню, как ко мне пришло это осознание. Ко мне обратился мой близкий знакомый и попросил сделать дизайн для его компании, не бесплатно и не со скидкой, просто хорошо сделать то, что я умею, за те деньги, которые за подобную работу берёт мое агентство. У него небольшая компания, нет огромных “глупых” инвестиций, в конечном итоге деньги, которые он мне заплатит, могут обернуться для него прибылью, а могут убытками, и тогда он не поедет в отпуск в этом году. Мы обсудили задачи, и помню, как я, взглянув на него, осознал весь груз ответственности за дизайнерские решения, которые мне придётся принять. Ведь я знал, куда он собирается в отпуск, знал, что там хорошо, знал, что он это заслужил. Это очень бодрит. И бодрить должно каждый раз, когда мы начинаем что-то делать.

Сопереживание задачам заказчика и понимание меры ответственности за свои решения — вот что я считаю важным. Мы не сможем прожить день заново, мы не сможем переделать макет, не сможем вернуть спущенных коту под хвост ресурсов. Это касается абсолютно всех задач. Но если вы работаете с социальными проектами, очевидно, что мера ответственности возрастает, ведь работаешь с людьми, которые часто не за зарплату, а потому что не могут иначе, тратят собственное время на полезные для других вещи. И вопрос тут уже не в деньгах, которые можно по-разному заработать, а в том, что мы создаём инструменты, с которыми работают другие люди, и они делают их работу эффективной или пустой, исключительно полезной или лишённой смысла.

У дизайна для социальных проектов есть (помимо более высокого уровня ответственности) ещё одна специфическая черта — необходимость вдохновлять. Айдентика тут не является исключительно маркером существования компании, реклама не содержит только информацию о выгодах для потребителя. Дизайн для социальных компаний должен заражать, вдохновлять на действие. Логотип социального проекта и вся система идентификации должны быть такими, чтобы люди с гордостью надевали брендированные майки, заклеивали свои ноутбуки наклейками проекта, чтоб они вовлекались, распространяли коммуникацию бренда. Чтоб каждый захотел стать частью этой большой идеи, чётко знал, разделял и распространял её ценности. Работая над такими проектами, нельзя мыслить исключительно категориями отдельных носителей стиля или сообщения бренда, нужно думать, как спроектировать систему, которая будет развиваться сама по себе, самостоятельно масштабироваться за счёт энергии и энтузиазма активистов.

Хочу привести примеры подобных проектов, которые выходили за рамки деятельности автора, формируя собственные сообщества и распространяя идеи.

Первый — это проект нью-йоркского дизайнера, называющего себя True. Он обратил внимание на унылые предупреждающие знаки в метро и заменил их на “партизанские”, способные заставить людей улыбаться.

Другой дизайнер, Ji Lee, успешно совмещает коммерческие работы для Google и Facebook с собственными социально ориентированными акциями. Его проект The Bubble Project http://www.thebubbleproject.com/ получил распространение по всему миру. Автор призвал активистов распечатывать пустые спич-баблы и лепить их на рекламные носители, тем самым инициируя диалог прохожих с брендами. Надписи, оставляемые прохожими, в итоге получаются на редкость остроумными и создают более тёплую атмосферу на улицах города. Эта акция интересна ещё и тем, что пользу извлекают и сами бренды, получая людей, которые, наконец, обращают внимание на их рекламу. Жаль, что инициатива исходила не от самих компаний.

Это лишь некоторые примеры возможных активностей и дизайнерских решений, которые успешно вовлекают людей, превращая их в активистов проекта. Я считаю, важно начать думать более широкими, более смелыми категориями, создавать не картинки по шаблонам, а проектировать взаимодействие, вовлекать, заинтересовывать, помогать и создавать что-то новое и нужное».

Илья Сизов

арт-директор Red Keds

«Мне близко консервативное и скептическое отношение к целенаправленному строительству хорошего мира, мне нравится строчка «всё, что я ни делаю, кончается плохо, в лучшем случае никак». В самой по себе идее нести в мир добро нет ничего плохого, плохое начинается тогда, когда люди берутся за дело.

Если ограничить широкое понимание дизайна как изменения реальности теми конкретными делами, которые мы обычно считаем дизайном, я бы сказал, что речь идёт об осознании ограничений: самих возможностей дизайна, собственной компетенции и контекста. Тут я просто поддакиваю Виктору Папанеку, который много писал о ненужных, неуместных и опасных результатах дизайна:

«Конечно, существуют и более вредные профессии, нежели промышленный дизайн, но их совсем немного».

Социально ответственный дизайн не должен быть заносчивым, самонадеянным, целеустремлённым. Прежде всего нужно, чтобы велосипед поехал. От того, что вы едете на велосипеде, особого счастья нет. Счастье есть от того, например, что минуту назад вы увидели прекрасную девушку, которая смотрела на проезжающие мимо автомобили, выпивая ванильный (я уверен) коктейль из “Макдоналдса” на углу. Это же всё не дизайн сделал. Дизайн дал вам велосипед. И он едет.

Если бы велосипед не поехал, ничего бы не случилось, и в этом был бы виноват дизайнер. Очень важно не обманывать ожидания. Это, как мне кажется, самая главная штука в этой социальной ответственности».

Ответственность приходит с опытом, и научить ей, скорее всего, нельзя. Можно только помочь осознать важность роли, которую дизайн играет в жизни людей, и показать спектр возможностей влияния на мир вокруг. Можно создать среду, в которой дизайнеры могли бы обмениваться этим опытом более продуктивно. Именно с целью создания такой среды преподаватели школы интегрированных коммуникаций в рекламе IKRA и 30 сформировавшихся дизайнеров и арт-директоров со всей России отправляются на Первый образовательный кампус «Дизайн возвышенного» среди живописных возвышенностей Красной Поляны. Несколько свободных мест, кстати, ещё есть.

Заслуживают твёрдой «пятёрки»

09.02.2010 Корреспондент: Горняцкая Корреспондент: Горняцкая

Заслуживают твёрдой «пятёрки»
Быстро летит время. Детство, юность, учёба, любовь, замужество, любимые дети. А потом… Потом появляется новаялюбовь, да такая сильная, что и описать трудно. Это, конечно, внуки!

Внучка Варечка – самое сокровенное, самое любимое существо в моей нынешней жизни. Я вожу её в детский сад № 26. Свиду детсад, как детсад, ничего необычного. Но какие же там царят душевная теплота и спокойствие! При его посещениихочется забыть обо всех своих взрослых заботах и полностью окунуться в атмосферу детства, побыть хоть минутку маленьким созданием, о котором так горячо заботятся воспитатели и все другие работники детского сада.
С приходом новой заведующей – Ирины Сергеевны Ломковой, человека инициативного и грамотного, заметно изменился в лучшую сторону интерьер игровых и спальных комнат. Детей окружает уютная, почти домашняя обстановка. А вот творческий подход к воспитанию малышей остался прежним, и это очень здорово.
Я не раз бывала на праздничных мероприятиях, когда дети и взрослые показывают свои способности. К сожалению, мне не довелось побывать на нынешнем новогоднем представлении, зато я могу хоть каждый день смотреть записанный там любительский видеофильм. Смотрю и от восторга просто плачу. Не только потому, что вижу свою Вареньку, но и потому, что Лидии Яковлевне Люст – музыкальному работнику высшей категории, Татьяне Алиевне Брюховой – воспитателю и другим сотрудникам детсада вместе с воспитанниками удалось сыграть настоящую новогоднюю сказку, в которой все герои были главными. Все ребятишки участвовали в представлении, прекрасно читали стихи, а задорные частушки пели так, что самой хотелось им подпеть.
Каждый праздничный концерт в детском саду – это свое-образный отчёт коллектива о проделанной работе. И по-моему, сотрудники детского сада № 26 заслуживают за свою работу твёрдой «пятёрки».
Наталья АРТЕМЬЕВА

В Год памяти и славы в Сатке открылась военная выставка

Здание, которое строили на улице Труда в Челябинске к саммитам, станет торгово-развлекательным центром

Опера “Садко” на челябинской сцене соединит в себе элементы шоу, хореографию и трюки



Цифровой элемент Сетевое издание «Губерния – Южный Урал»
Cвид-во о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС 77 – 67712. от 10.11.2016 г.
выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Учредитель: Областное государственное учреждение “Издательский дом “Губерния”
Главный редактор: Казанина С.Н.
454000, г.Челябинск, ул. Воровского, д. 30, оф. 90
Тел./ факс: (351) 225-26-12
E-mail: gubernia_dom@mail.ru
Все права защищены и охраняются законом.
При полном или частичном использовании материалов, ссылка на сайт обязательна.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях.
Настоящий ресурс может содержать материалы 16+

© 1992-2020 Областное государственное учреждение «Издательский дом «Губерния»

«За пятерку — платим, за двойку — вычитаем»

«За пятерку — платим, за двойку — вычитаем»

Многие родители считают, что денежное поощрение лучше всего мотивирует ребенка учиться. Семейный психолог Катерина Демина специально для «Мела» детально разбирает этот вопрос и объясняет, почему оплата хороших оценок — не лучшая практика, и чем она может вредить школьнику.

Я провела небольшой социологический опрос в интернете, задавая один и тот же вопрос на нескольких «родительских» и «семейных» сайтах: о чем вы хотели бы прочесть в книге на тему «Дети и деньги»? На первом месте по результатам голосования в сети оказалась проблема: платить или не платить детям за домашнюю работу, как за школьные задания, так и за работу по хозяйству. По частоте возникновения на форумах и конференциях эта тема также лидирует. Хотя, казалось бы, в чем проблема? Хочешь платить — плати, не хочешь — ищи другие способы воздействия.

Существует несколько вариантов решения этого вопроса.

Метод «пряника»

Все очень просто: за пятерки-четверки платим заранее оговоренную сумму, за двойки — вычитаем. Тройки считаются нейтральной оценкой и не оплачиваются совсем. Некоторые продвинутые родители используют еще и «повышающий и понижающий коэффициент»: допустим, русский язык-литература-история дочке даются легко — за них платим только половину суммы. А труд-изо-физкультуру вообще за работу не считаем. Пятерку за контрольную по математике оплатим вдвое, за четвертные оценки — или дорогие подарки, или большой нагоняй с огромным штрафом (хорошо, если не с тюремным заключением).

Сын пришел из школы и рассказывает: «Мам, представляешь, Алиске мама предложила айфон купить, если четверть без троек закончит. А она так скривилась, и говорит: „Это что, мне целый месяц домашку делать что ли? Мне папа его и так на Новый год подарит“».

Метод «кнута»

Понятно, зеркальный вариант: за пятерки-четверки не платим ничего («учиться — это твоя святая обязанность»), за двойки-тройки лишаем карманных денег.

И тот и другой метод, как мне кажется, ничего, кроме вреда, не принесут. Будем исходить из допущения, что дети любознательны от природы, и учиться им должно быть интересно по умолчанию. Но вот приходит такой любопытный Буратино в первый класс, а там — в основном скука смертная. Сиди прямо, в окно не смотри, не разговаривай. Ни тебе рассказов об интересных вещах, ни сочинений на вольную тему. Самое классное, по идее, должно происходить на уроках труда и рисования — ан нет, опять все делаем по заданию, по шаблону, и вероятность получить «два» за рисунок.

И вот он сидит, мечтает, ждет, пока кончится эта мука, пропускает мимо ушей все, что монотонно говорит учительница. А может, и боится ее смертельно, потому что она кричит и бабахает об стол журналом или указкой. Или родители вчера вечером ругались на кухне. До учебы ли тут?

А родителям нужен результат. Они не хотят краснеть за сына на родительском собрании, не хотят в десятом часу вечера разбираться с уроками, им тяжело выносить собственный гнев и слезы ребенка. Вот тут и появляется это волшебное средство — деньги.

«Давай договоримся, — говорит папа. — Ты уже взрослый, и знаешь, что за работу людям платят деньги. Учеба — это твоя работа, мы будем тебе за нее платить». Далее следуют какие-то переговоры о начальной ставке и штрафных санкциях. Дело сделано!

Поначалу оно и правда работает. Ребенок начинает с энтузиазмом делать домашние задания, это не проходит незамеченным в классе, учительница хвалит. До первой двойки. Когда заработанные тяжелым трудом деньги — отбираются. Ребенок, конечно, в состоянии отследить связь между двумя этими событиями, но не может ничего исправить. Снова в системе появляется страх, как универсальный рычаг управления. А где страх — там паралич воли, блокируется любое творчество, учеба снова превращается в муку и «отбывание номера».

Более щадящий вариант этого метода — когда деньги только даются, без штрафных санкций. В общем, наверное, ничего плохого в этом нет: ребенок приложил некие усилия и получил заслуженную награду. Некоторая опасность таится в том, что ребенок привыкает получать деньги в общем-то за то, что является его обязанностью.

На самом деле без всяких скидок: учиться — обязанность ребенка, а обязанность родителей — обеспечить учебный процесс. Так что я бы, скорее всего, потратила эти средства на репетитора, на консультации психолога, на перевод ребенка в другую школу, чтобы учеба, наконец, стала для него тем, чем и должна быть: способом познания мира, увлекательным путешествием, игрой.

Раздумывая, куда отдать учиться своего сына, я отчетливо понимала, что его нельзя заставить молчать 40 минут, — его просто разорвет. И исходила из этих условий задачи. Он очень живой, подвижный мальчик, информацию выхватывает «из воздуха», любит рисовать, конструировать, играть спектакли. Я знала, что, если посадить его в класс, где надо сидеть «с ровненькой спинкой», отвечать только когда учительница спросит, а самое главное — где его полгода будут учить читать и считать (а он с четырех лет это умеет), у нас будет куча проблем как со здоровьем, так и с администрацией.

И я нашла ее — школу моей мечты: 15 человек в классе, за быстро сделанное задание получаешь звезду на грудь и задание повышенной сложности, литературой занимаемся для того, чтобы статью написать в лицейский журнал, в пятницу показываем спектакль (каждую пятницу!), четыре раза в неделю физкультура на улице; театр, гончарное искусство, оркестр — обязательные предметы. Мой электровеник приходил из школы в шесть вечера, валясь с ног, но глаза у него горели, он не болел ни разу за два года. Каникулы были бы наказанием, но и в каникулы они пропадали в школе: строили, лепили, ставили.

Да, вы правильно поняли: это был частный лицей. Не сильно дорогой, мне было по силам. Это именно то вложение денег, которое я считаю инвестицией: в здоровье, в положительное отношение к учебе, в закладывание социальных навыков. Сейчас мой сын в 7 классе и я до сих пор не напрягаюсь по поводу его учебы.

Не стоит платить ребенку за сделанные уроки или школьные оценки. Лучше наймите на эти деньги репетитора (можно терпеливую старшеклассницу из соседней квартиры) или сходите на прием к семейному психологу. Если денег много, а проблемы серьезные — найдите хорошую частную школу. Но только не устраивайте рыночные отношения там, где полагается быть интересу и доверию.

5 качеств настоящего дизайнера: рассуждают эксперты

Без голоса не существует певца, без чувства слова – писателя, без сильных мышц – атлета. А без каких качеств не может существовать дизайнер интерьеров? Узнали у профи.

Качество 1: любопытство

Прежде всего, дизайнер должен обладать чувством прекрасного и превосходным вкусом. А эти качества, в свою очередь, невозможно развить без любопытства. Дизайнер Ксения Юсупова уверяет: без этого свойства – никуда! «Это то, что приводит в мир дизайна, то, что в нем удерживает и движет вперед. Так, из-за простого любопытства, отправившись с другом-архитектором в путешествие по России, Рэм Колхас навсегда оставил след в истории архитектуры».

2. Логика

Дизайнер Никита Зуб подчеркивает важность именно этого качества: «Не нужно быть гением в математике, чтобы понимать самые элементарные вещи при проектировании интерьера. Какие бы безумные задачи не ставили заказчики, дизайнер всегда должен сохранять логическое зерно в планировке, и не дать этому хрупкому организму сломаться, так и не начав работать».

3. Хорошие организаторские способности

«Необходимы высокие управленческие навыки, – считает Ася Бондарева. – Реализация проекта – целый процесс. Надо уметь сплотить команду общей целью, найти для каждого свою мотивацию, поставить четкие задачи и следить за таймингом».

Павел Герасимов, соруководитель мастерской Geometrium, подметил еще одну важную деталь: «Иногда кажется, что срок проекта зависит от заказчика, что он долго согласовывает. Но на самом деле, это недоработка дизайнера как менеджера. Если грамотно распределить проект поэтапно и соблюдать сроки, то проектирование будет проходить быстро».

4. Общительность

Большую часть работы дизайнера составляет общение с людьми, поэтому без превосходных навыков коммуникации – никуда. Причем, как подмечает Ксения Юсупова, на 90% важно именно умение слушать, ведь лучший интерьер – тот, что идеально подходит клиенту.

Кроме того, не менее важно уметь доступно донести суть своей идеи и найти общий язык с продавцами и строителями. Кстати, маленький совет от Ксении: общение с людьми за пределами профессиональной среды может воодушевить и навести на оригинальные решения и идеи.

Ася Бондарева обращает внимание на другой аспект: важно уважение к людям, и не только к заказчикам, умение находить общий язык с прорабом, рабочими, поставщиками и даже с грузчиками. «Чем больше позитива и уважения, тем больше вероятность того, что все сделают как надо и не подведут», – говорит Ася.

Общительность сослужит добрую службу и в продажах. Павел Герасимов напоминает, что нужно уметь продавать не только свои услуги, но и услуги подрядчиков, доносить плюсы и минусы сотрудничества с определенными компаниями.

5. Здравый смысл

Хороший дизайнер – всегда хороший психолог, который может как совладать со своими эмоциями, так и понять чувства заказчика и не воспринимать их близко к сердцу.Никита Зуб предостерегает: не ошибается только тот, кто ничего не делает. «То, как исправляются свои и чужие ошибки, определяет уровень профессионализма. Необходимо обладать достаточно стойкой психикой, чтобы уметь оперативно и не на эмоциях принимать решения, общаться со строителями, выстраивать линию поведения со сложным заказчиком. Истерика в нашей профессии – последнее дело».С ним полностью согласен Павел Герасимов: «Нужно чувствовать заказчика, чтобы понимать корень какого-то эмоционального его решения в проектировании и работать с этим. Иногда клиенты не хотят, потому что боятся. Нужно уметь понять причины этих сомнений и донести до заказчика, что это не так опасно».

Качество дизайнера на миллион: ответственность

Все герои статьи в один голос назвали одно важно качество для дизайнера – и это не умение вдохновиться картинами или убедить клиента купить нужные шторы. И вот их доводы:– Дизайнеру интерьеров приходится отвечать не просто за деньги заказчика, но за качество его будущей жизни в новом доме. Халатно относиться нельзя ни к чему, особенно к деталям. (Никита Зуб)– Ответственность дизайнера – это, в первую очередь, ответственность за сроки и за то, что он делает. Он должен отвечать за конечный результат, чтобы все, что он начертил, потом можно было воплотить в жизнь. (Павел Герасимов)– Повышенная требовательность к самому себе и работа на результат поможет не только преодолеть трудности, но и значительно вырасти в профессиональном плане. Не стоит забывать и про силу сарафанного радио! Ответственность – это то, что поможет качественно выделиться в условиях повышенной конкуренции, обзавестись постоянными и новыми клиентами. (Ксения Юсупова)

Ссылка на основную публикацию