25 людей, которым не досталась Нобелевская премия, хотя они ее и заслужили

Грета Тунберг — главный кандидат на Нобелевскую премию мира. Но девочка ее не заслужила

Анна Старицкая, Ксения Чернухина

11 октября в Осло Норвежский Нобелевский комитет объявит имя лауреата Премии мира. С 1901 года ее присуждают частным лицам или организациям за выдающийся вклад в области укрепления мира.

По мнению зарубежных и российских букмекеров, главная претендентка тут — шведская школьница Грета Тунберг. Сейчас на нее приходится примерно 78% ставок, рассказал «360» эксперт и редактор информационно-аналитического портала «Рейтинг букмекеров» Артем Слицкий. Эту информацию «360» подтвердил главный редактор Legalbet.ru Сергей Шалаев.

По данным собеседников, ближайшими преследователями школьницы являются Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, Папа Римский Франциск и эфиопский премьер-министр Ахмед Абий. Сотрудники управления работают во всех горячих точках планеты, Папа Франциск внес огромный вклад как в очистку католической церкви, так и в благо для всего мира. А Абий разрешил продолжительный политический кризис в стране и достиг мирного соглашения с Эритреей.

По делам, а не по словам

В 2018 году одним из лауреатов премии мира стал гинеколог из Конго Денис Муквеге. Почти 30 лет врач организовывал больницы и госпитали для своих соотечественниц. С начала войны в Конго он активно продвигал через СМИ свою кампанию против массовых групповых изнасилований местных женщин и насилия как орудия войны.

Второй лауреаткой стала 25-летняя бывшая сексуальная рабыня исламских террористов, иракская правозащитница Надя Мурад. После побега из плена девушка перебралась в Германию. Три года назад ее назначили послом ООН по защите достоинства переживших рабство людей. Надя немногим старше Греты. Но благодаря ее деятельности Совбез ООН начал расследование военных преступлений, совершенных террористами против ее соотечественников-езидов.

4 октября шведскую школьницу и экоактивистку Грету Тунберг наградили Международной детской премией мира. Пожалуй, на этом пока стоит остановиться. Грета заслужила ее, привлекая внимание к проблемам окружающей среды. Но дальше достижение нужно подкреплять конкретными делами. Только многолетней работой и достигнутыми результатами можно подтвердить, что ты достоин серьезной взрослой награды. Чтобы тебя обсуждали не в контексте «что это было», а как пример для подражания.

За мир без радикальности

За и против Греты. Пиар-кукла Сороса жутко раздражает людей, а политикам в кайф

Редактор «Рейтинга букмекеров» Артем Слицкий обратил внимание на формулировки, с которыми награждали предыдущих лауреатов Нобелевской премии мира. Ими становились те, кто, как финский экс-президент и дипломат Мартти Ахтисаари или китайский правозащитник и писатель Лю Сяобо, десятилетиями прикладывали усилия по укреплению мира. Причем выбирали для этого наименее радикальные способы.

«Другими словами, Нобелевский комитет справедливо присуждает премию тогда, когда некие усилия по укреплению мира человек или организация прикладывают десятилетиями и делают это наименее радикальным способом. Ни того ни другого нельзя сказать о шведской школьнице. Возможно, она и правда привлекает внимание к проблеме экологии, но попутно разделила мир на два лагеря, которые обсуждают не ее дело, а ее саму, что мирным делом не назовешь», — подчеркнул он.

Дискредитирующая политика

Заслуженный эколог России и член Экологического совета при губернаторе Московской области Андрей Пешков заявил «360», что вручение премий тем, кто не внес вклада в дело мира, серьезно дискредитирует мероприятие. В частности, награждение подростка, не сделавшего ничего серьезного, «кроме истерик».

«Никаких заслуг вообще не наблюдается. Если истеричку и больную с детства девочку пропихивать на Нобелевскую премию из политических соображений, то дальше я понимаю, что нобелевские лауреаты — это фикция. Если раньше перед ними был какой-то пиетет, то сейчас он практически рассосался», — добавил Пешков.

Исполнительный директор и вице-президент Российского национального комитета содействия Программе ООН по окружающей среде Виктор Усов считает, что у Греты нет заслуг, достойных награды. И ее победа была бы не более чем «нехорошим политическим шагом». Ему жаль «непростого от природы ребенка», которого так недобросовестно используют.

«Ребенок хороший, и его нужно поддерживать. Но в данном случае это просто не по-человечески. За спиной ребенка стоят нехорошие политиканы. Среди таких детей (как она — прим. ред.) бывает много одаренных, гениев. Но все это нечистоплотная политика», — заключил Усов.

LIKE-A

LIKE-A

LIKE-A

Стиль жизни

11 достойных писателей, которым не дали Нобелевскую премию

Несколько дней назад Нобелевская премия по литературе была вручена очередному малоизвестному у нас писателю. И так было очень часто, при этом величайших писателей ХХ века порой премией обделяли.

Нобелевская премия по литературе — награда, ежегодно вручаемая Нобелевским фондом за достижения в области литературы с 1901 года. За это время было вручено 106 премий.

Русские литераторы четыре раза удостаивались Нобелевской премии по литературе. В разные годы это были Иван Бунин, Борис Пастернак, Михаил Шолохов, Александр Солженицын и Иосиф Бродский.

Очередным лауреатом в этом году 9 октября назван французский прозаик Патрик Модиано. Кто это и чем знаменит, скорее всего, широкой публике всё это неизвестно. И таких в истории “Нобелевки” было полно! При этом есть просто литературные глыбы, которых Нобелевский комитет обошел своим призом.

1. Лев Толстой

Лев Толстой был выдвинут на самую первую премию в 1901 году, но не был награжден. 42 шведских писателя и художника написали ему, выражая свое недовольство решением академии. Однако Толстой в ответ написал примерно так: «Всякие деньги, по моему разумению, могут приносить только зло».

2. Марк Твен

У Марка Твена было девять шансов попасть в поле зрения нобелевского комитета. Тот, однако, не проявил ни малейшего интереса к человеку, оказавшему кардинальное влияние на развитие американской литературы. Эта история весьма показательна: пренебрежение нобелевских экспертов литературой США стало поводом для иронии и многочисленных шуток.

3. Генрик Ибсен

Основатель европейской «новой драмы», оказавший гигантское влияние на драматургию и театр ХХ века, был одним из многих великих писателей, которые не дождались своей премии. В первые годы существования награды нобелевский комитет слишком буквально трактовал строку из завещания Нобеля, посвященную литературе.

Шведский химик хотел, чтобы премия досталась писателям, «отражавшим человеческие идеалы». Но члены комитета решили, что речь идет еще и об «идеальном» соответствии литературным традициям, что в случае с писателями модерна было сложно.

4. Марсель Пруст

Консерваторы академики из Нобелевского комитета, видимо, посчитали “В поисках утраченного времени” Пруста слишком авангардным на тот момент.

5. Антон Чехов

Антон Павлович, умерший в 1904 году (премию вручают с 1901 года), скорее всего, просто не успел ее получить. Ко дню его смерти его знали в России, но еще не очень хорошо на Западе. Кроме того, там он больше известен как драматург. Точнее вообще только как драматург он там и известен. А Нобелевский комитет драматургов не жалует.

6. Джеймс Джойс

Никто никогда и не думал выдвигать Джойса ,слишком авангардного даже для 20 века. «Поминки по Финнегану» — экспериментальный «словотворческий, мифологический и комический» роман ирландского писателя-модерниста, написанный в технике «потока сознания» вообще не имел никаких шансов.

7. Вирджиния Вульф

Только 13 женщин получали Нобелевку по литературе за 112 лет ее существования. И там нет Вирджинии Вулф (1882—1941) — британской писательницы и литературного критика, которая сейчас признана ведущей фигурой модернистской литературы первой половины XX века.

8. Хорхе Луис Борхес

Считается, что Борхесу не дали премию из-за симпатий к нему разных диктаторов – Пиночета в Чили , Франко в Испании и В идела в его родной Аргентине .

Как говорят всё уже было на мази, но тут Пиночет решил ему вручить какой-то орден, Борхеса предупредили, что это может негативно сказаться на возможности получить Нобелевскую премию, а он был упрямым и всё равно орден взял. А Нобелевку ему не дали. На эту тему сам писатель подшучивал: «Не давать мне Нобелевскую премию стало национальной скандинавской традицией».

9. Владимир Набоков

Набоков был номинирован в 1974 году , но проиграли двум шведам , которых сейчас никто не помнит. Но они оказались членами Нобелевского комитета . Шведы были награждены академией семь раз за всю историю , больше, чем писатели любой другой национальности .

При этом Владимир Набоков заслужил эту премию дважды – за то, что свершил в русской и в англоязычной литературе. Стать великим в двух непохожих литературных традициях – это само по себе уже литературный подвиг. Один американский критик остроумно сказал: Набоков не получил «нобелевки» не потому, что не заслуживает ее, а потому, что Нобелевская премия не заслуживает Набокова.

10. Джон Апдайк

Как уже говорилось, Нобелевский комитет вообще недолюбливает американскую литературу. Они игнорировали Марка Твена, Генри Джеймса и Джона Апдайка. Комитет, как полагают многие, считает, что Штаты слишком «изолированы» и «замкнуты в себе», чтобы вносить полноценный вклад в мировой литературный процесс.

Крупнейшим вкладом Апдайка в сокровищницу американской литературы стала тетралогия о Кролике, о жизни рядового американца Гарри Ангстрома по прозвищу «Кролик». Советскому читателю писатель стал известен благодаря роману «Кентавр» (1963), ставшему культовым среди шестидесятников.

11. Джером Дэвид Сэлинджер

Селенджер сейчас считается последним классиком американской литературы. Причисленный к сонму гигантов литературы благодаря, по сути, единственному широко известному сочинению – повести “Над пропастью во ржи”, опубликованной в 1951 году.

Семь случаев отказа от Нобелевской премии: почему только один из них можно считать настоящим

Первым, кто отказался стать лауреатом, был Лев Толстой.

Узнав, что Российская академия наук выдвинула его кандидатом на Нобелевскую премию по литературе в 1906 г., Лев Николаевич горячо просил в письме своему знакомому финскому писателю и переводчику Арвиду Ярнефельту сделать так, чтобы премию ему не присуждали. Толстой был убежден в том, что Нобелевская премия это прежде всего деньги (что в те времена, спустя всего десять лет после смерти Нобеля, так и было). То есть по факту премию Толстому и не присуждали, поэтому считать его демарш именно отказом от нее, с моей точки зрения, нельзя.

В 1937 году Адольф Гитлер запретил гражданам Германии получать Нобелевские премии, так как он обиделся на то, что награду шведского комитета получил критик нацизма Карл фон Осецкий. В результате три выдающихся немецких ученых, вынуждены были отказаться принять премию:

Рихард Кун, лауреат Нобелевской премии по химии в 1938 году, должен был получить эту награду за работы по каротиноидам и витаминам.

Химик Адольф Бутенандт, который стал лауреатом премии по химии совместно со швейцарским ученым Л. Ружичкой.

А также бактериолог Герхард Домагк, который стал лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине за 1939 год «за открытие антибактериального эффекта пронтозила».

Еще одним русским писателем, отказавшимся от литературной нобелевки, стал Борис Пастернак в 1958 г. Премию Пастернаку присудили «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и в области великой русской прозы».

Однако Пастернак сделал это не по доброй воле, а под давлением властей. Примерно такая же история 12 лет спустя приключилась с Александром Солженицыным, удостоенным премии «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». При этом в 1975 году, после высылки из СССР, Солженицын получил и премию, и диплом, и медаль лауреата.присужденнй

Поэтому единственным человеком, который действительно отказался от присужденной награды Нобелевского комитета добровольно, был французский философ и драматург Жан-Поль Сартр, которому в 1964 г. присудили премию по литературе «за богатое идеями, пронизанное духом свободы и поисками истины творчество, оказавшее огромное влияние на наше время».

Более того, он публично и подробно изложил, почему отказывается от вожделенных многими лавров. Вот заявление Сартра, сделанное в Париже шведским журналистам 23 октября 1964 г.:

ПОЧЕМУ Я ОТКАЗАЛСЯ ОТ ПРЕМИИ

Я очень сожалею, что дело приняло форму скандала: премия присуждена, а от нее отказываются.

Причина тому – меня не известили заранее о том, что готовилось. Когда в “Фигаро литтерэр” от 15 октября я прочел сообщение ее корреспондента в Стокгольме, в котором говорилось, что шведская Академия склоняется к моей кандидатуре, но окончательный выбор еще не сделан, мне показалось, что, написав письмо в Академию – я отправил его на следующий день,- я мог бы исправить положение таким образом, чтобы к этому уже больше не возвращаться.

Я тогда еще не знал, что Нобелевская премия присуждается независимо от мнения будущего лауреата, и думал, что еще можно этому помешать. Но я отлично понимаю, что после того, как шведская Академия сделала выбор, она уже не может отказаться от него. Как я объяснил в письме, адресованном Академии, причины, по которым я отказываюсь от награды, не касаются ни шведской Академии, ни Нобелевской премии как таковой. В этом письме я упомянул о причинах двух родов – личных и объективных.

Мой отказ вовсе не необдуманное действие, поскольку я всегда отклонял официальные знаки отличия. Когда после второй мировой войны, в 1945 году, мне предложили орден Почетного легиона, я отказался от него, хотя у меня и были друзья в правительстве. Я никогда не хотел вступать в Коллеж де Франс, как это предлагали мне некоторые из моих друзей.

В основе этой позиции лежит мое представление о труде писателя. Писатель, занявший определенную позицию в политической, социальной или культурной области, должен действовать с помощью лишь тех средств, которые принадлежат только ему, то есть печатного слова.

Всевозможные знаки отличия подвергают его читателей давлению, которое я считаю нежелательным. Существует разница между подписью “Жан-Поль Сартр” или “Жан-Поль Сартр, лауреат Нобелевской премии”.

Писатель, согласившись на отличие такого рода, связывает этим также и ассоциацию или институт, отметивший его. Так, мои симпатии к венесуэльским партизанам касаются лишь одного меня. Однако, если “Жан-Поль Сартр, лауреат Нобелевской премии” выступит в защиту венесуэльского сопротивления, тем самым он вместе с собой увлечет и сам институт Нобелевской премии.

Писатель не должен позволять превращать себя в институт, даже если это, как в данном случае, принимает самые почетные формы.

Ясно, что это моя исключительно личная позиция, которая не содержит критики в адрес тех, кто был уже отмечен этой наградой. Я глубоко уважаю и восхищаюсь многими лауреатами, которых я имею честь знать.

В настоящее время единственно возможная форма борьбы на культурном фронте – борьба за мирное сосуществование двух культур: восточной и западной. Я не хочу этим сказать, что необходимо братание культур. Я прекрасно понимаю, что само сопоставление этих двух культур неизбежно должно принять форму конфликта. Но это сопоставление должно происходить между людьми и культурами без вмешательства институтов.

Я лично глубоко чувствую противоречие между этими двумя культурами: я сам продукт этих противоречий. Мои симпатии неизбежно склоняются к социализму и к так называемому восточному блоку, но я родился и воспитывался в буржуазной семье. Это и позволяет мне сотрудничать со всеми, кто хочет сближения двух культур. Однако я надеюсь, естественно, что “победит лучший”, то есть социализм.

Поэтому я не хочу принимать никаких наград пи от восточных, ни от западных высших культурных инстанций, хотя прекрасно понимаю, что они существуют. Несмотря на то что все мои симпатии на стороне социализма, я в равной степени не смог бы принять, например, Ленинскую премию, если бы кто-нибудь вдруг предложил мне ее.

Я хорошо понимаю, что сама по себе Нобелевская премия не является литературной премией западного блока, по ее сделали таковой, и посему стали возможными события, выходящие из-под контроля шведской Академии.

Вот почему в нынешней обстановке Нобелевская премия на деле представляет собой награду, предназначенную для писателей Запада или “мятежников” с Востока. Например, не был награжден Неруда, один из величайших поэтов Южной Америки. Никогда серьезно не обсуждалась кандидатура Арагона, хотя он вполне заслуживает этой премии. Вызывает сожаление тот факт, что Нобелевская премия была присуждена Пастернаку, а не Шолохову и что единственным советским произведением, получившим премию, была книга, изданная за границей и запрещенная в родной стране. Равновесие можно было бы восстановить аналогичным жестом, но с противоположным смыслом. Во время войны в Алжире, когда я и другие подписали “Манифест 121-го”, я принял бы с благодарностью эту премию, потому что тем самым был бы отмечен не только я один, но прославлено дело свободы, за которое мы боролись. Но этого не случилось, и премия была присуждена мне, когда война уже окончилась.

СВОБОДА И ДЕНЬГИ

В мотивировке шведской Академии говорится о свободе: это слово имеет много толкований. На Западе его понимают только как свободу вообще. Что касается меня, то я понимаю свободу в более конкретном плане: как право иметь свыше одной пары ботинок и есть в соответствии со своим аппетитом. Мне кажется менее опасным отказаться от премии, чем принять ее. Если бы я принял ее, это означало бы пойти на то, что я назвал бы “объективным возмещением убытков”. Я прочел в “Фигаро лит-терэр”, что “мое спорное политическое прошлое не будет поставлено мне в вину”. Я знаю, что эта статья не выражает мнения Академии, но она ясно показывает, в каком смысле в некоторых правых кругах было бы истолковано мое согласие. Я считаю, что это “спорное политическое прошлое” по-прежнему остается в силе, хотя я готов признать в среде своих товарищей некоторые ошибки, совершенные в прошлом.

Я не хочу сказать этим, что Нобелевская премия – “буржуазная премия”. Но такое буржуазное истолкование совершенно неизбежно дали бы круги, которые мне хорошо известны.

Наконец, я подхожу к денежному вопросу: шведская Академия возлагает тяжелое бремя на плечи лауреата, присоединяя к общему почету крупную сумму денег. Эта проблема мучила меня. Или принять премию и использовать полученную сумму на поддержку движений и организаций, чья деятельность считается важной. Лично я думал о Лондонском комитете борьбы против апартхейда. Или отказаться от нее в связи с общими принципами и лишить это движение поддержки, в которой оно бы нуждалось.

Но я думаю, что это ложная альтернатива. Я, разумеется, отказываюсь от 250 тысяч крон, ибо не хочу быть официально закрепленным ни за восточным, ни за западным блоком. Но вместе с тем нельзя требовать от меня, чтобы я за 250 тысяч крон отказался от принципов, которые являются не только моими собственными, но и разделяются всеми моими товарищами.

Все это сделало особенно тягостным для меня и присуждение премии, и отказ, которым я обязан встретить ее.

Я хочу закончить это заявление выражением своих симпатий шведской общественности.

На фото (слева направо) – Фидель Кастро, Симона Де Бовуар, Жан-Поль Сартр, Эрнесто Че Гевара. Гавана, Куба, февраль-март 1960.

5 нобелевских скандалов

Король Карл XVI Густав внес изменения в устав Шведской академии, присуждающей Нобелевскую премию: отныне член академии сможет покинуть ее по собственному желанию. Между тем, по мнению 62% жителей Швеции, скандалы вокруг знаменитой премии – в том числе и сексуального характера – подорвали ее авторитет. Впрочем, скандалы сопровождали Нобелевскую премию на протяжении всей ее истории. О некоторых из них – в нашем материале.

Частная жизнь Марии Кюри

Один из первых скандалов в истории Нобелевской премии был связан с Марией Склодовской-Кюри. Женщина становилась лауреатом дважды: сначала в области физики совместно с мужем, Пьером Кюри, а затем и индивидуально – в области химии. Во втором-то случае все и пошло не по протоколу.


Источник: flickr.com

Дело в том, что вдова Кюри была заподозрена в романтических отношениях с французским физиком Полем Ланжевеном. Ученый был женат, и его супруга, заподозрив неладное, поспешила сообщить об этом Нобелевскому комитету. В Шведской академии отклик жены Ланжевена получили и настоятельно попросили Марию Кюри не приезжать на церемонию, дабы избежать скандала. Кюри просьбу выполнять отказалась: она сказала, что ее личная жизнь и научные достижения никак не связаны, и на вручение все же явилась, несмотря на увещевания со стороны организаторов.

Стэнли Уильямс по прозвищу «Туки» стал единственным в истории номинантом Нобелевской премии, приговоренным к высшей мере наказания – смертной казни. Еще в 1970-х годах американец ограбил и убил четверых человек, а в 1981 году оказался в тюрьме. Уильямса приговорили к смертной казни, однако между принятием этого решения и его исполнением прошло более двух десятилетий.


Источник: sfgate.com

За время, проведенное за решеткой, Уильямс успел написать несколько книг для детей, посвященных борьбе с насилием, и прослыл знаменитым гуманистом. Его пять раз номинировали на Нобелевскую премию мира, еще четыре раза пытались присудить преступнику ту же награду в области литературы. Лауреатом, впрочем, он так и не стал. В 2005 году приговор был приведен в исполнение: Уильямса казнили.

Премия мира и войны

В 1973 году лауреатами Нобелевской премии мира стали представители враждовавших до недавних пор стран: госсекретарь США Генри Киссинджер и вьетнамский политик Ле Дык Тхо. Академики хотели отметить важность перемирия, заключенного между государствами (Парижское соглашение было подписано в начале 1973 года).


Источник: peoples.ru

Однако подобное решение Нобелевского комитета вызвало общественный резонанс. Да и сам Ле Дык Тхо отказался получать премию, мотивируя это тем, что до мира в его стране еще далеко. Киссинджер, впрочем, в этом вопросе поддерживать политического оппонента не стал и на церемонию вручения приехал.

Реймонд Дамадьян наряду с Питером Мэнсфилдом и Полом Лотербуром стал одним из изобретателей магнитно-резонансной томографии. Правда, последние два были в 2003 году удостоены Нобелевской премии в области медицины, а вот Дамадьяну высокая награда не досталась. Подобная несправедливость ученого обидела и разозлила.


Источник: creation.mobi

Он потратил едва ли не все свои сбережения, чтобы разместить в газетах фотографии перевернутой Нобелевской медали и фразу: «The shamefulwrong must be righted» – «Позорная ошибка должна быть исправлена». Несмотря на усердие Дамадьяна, «позорная ошибка» исправлена так и не была. Справедливости ради стоит сказать, что многие ученые действительно считают, что Дамадьян привнес не меньший (а может, и больший) вклад в создание магнитно-резонансной томографии, чем Мэнсфилд и Лотербур.

Банкет – дело тонкое

Шведские политики неоднократно умудрялись «оскандалиться» на банкетах, сопровождающих церемонии вручения Нобелевской премии. Например, в 1992 году министр культуры Швеции пришла на мероприятие в настолько откровенном платье, что приковала к себе больше внимания, чем все лауреаты, вместе взятые. Журналисты назвали наряд чиновницы неуместным, а снимки платья с глубоким декольте облетели весь мир.


Источник: olgark.blogspot.ru

В 2003 году некорректно повел себя премьер-министр Швеции. Он за столом ответил на телефонный звонок, что мероприятиях такого уровня считается дурным тоном. Усугубило ситуацию то, что сидел политик аккурат рядом с кронпринцессой Викторией. А в 2007 году уже следующий премьер-министр так увлекся происходящим, что во время банкета облизывал пальцы. Повара, трудившиеся над организацией приема, могли бы порадоваться, но общественность осталась недовольна.

Не доставайся же ты никому! Что произошло с Нобелевской премией по литературе

Даже те, кто не интересуется литературными новостями, раз в год узнают, кому из писателей досталась Нобелевская премия; даже те, кто не знают ни одного лауреата, скорее всего, уже слышали, что в этом году премия вручаться не будет. Такого не было 75 лет: в последний раз Нобелевскую премию по литературе не присуждали в 1943 году, из-за Второй мировой войны. В принципе, устав премии предполагает ситуацию, когда Шведская академия не находит достойного кандидата, и такое было один раз — в 1935 году (среди номинантов того года — Карел Чапек и Поль Валери). Но нынешний случай — небывалый: впервые премию не станут присуждать из-за кризиса в самой академии. Что случилось, разбирался поэт и литературный критик Лев Оборин.

История вкратце такова: некий близкий к Шведской академии человек, чье имя официально до сих пор не названо, был уличен в сексуальных домогательствах и в разглашении конфиденциальной информации. Имя подозреваемого — секрет Полишинеля: сейчас все знают, что речь идет о французском фотографе Жане-Клоде Арно, муже поэтессы-академика Катарины Фростенсон. Арно возглавлял стокгольмский культурный центр «Форум», который получал от академии финансирование. Здесь уже виден конфликт интересов. Но в прошлом ноябре, на волне движения #metoo, 18 женщин заявили, что Арно к ним приставал. Среди них Сара Даниус, в последние годы возглавлявшая Нобелевский комитет. Сообщается, что Арно лез с непристойными прикосновениями даже к шведской кронпринцессе Виктории. Кроме того, он будто бы сообщал заинтересованным лицам имена будущих лауреатов, в том числе недавних — Светланы Алексиевич и Боба Дилана. Нобелевская премия славится закрытостью: в течение 50 лет имена номинантов не разглашаются, и нарушение этого правила — серьезный удар по всей институции.

Арно отрицает все обвинения, Фростенсон встала на защиту мужа (бывший секретарь академии Петер Энглунд рассказывает, что на любые замечания в адрес Арно поэтесса реагирует «крайне агрессивно»). В результате несколько академиков не пожелали больше с ней работать. Трое, в том числе Энглунд, заявили, что отстраняются от дел академии — в том числе от обсуждения Нобелевских премий. Членство в Шведской академии — пожизненное, из нее нельзя просто выйти, но протестующие презрели это правило. Сара Даниус пыталась спасти ситуацию, но в итоге, столкнувшись с недоверием коллег, подала в отставку. Именно секретарь — лицо академии, именно секретарь в октябре выходит к журналистам с именем нового лауреата; Даниус выпало сделать это всего лишь три раза.

В конце апреля пошли слухи, что Нобелевской премии по литературе в этом году не будет. 4 апреля решение стало официальным. Нобелевский фонд — организация, следящая за исполнением завещания Альфреда Нобеля, — поддержал решение, выразив надежду, что в академии произойдут реформы, а премия станет более открытой. Теперь нужно ждать 2019 года: Шведская академия в обновленном составе присудит сразу две Нобелевских премии. Такое двойное награждение тоже уже случалось.

Конечно, все это разочаровывает многих: писателей, которые втайне мечтают проснуться от звонка из Стокгольма; букмекеров и игроков, которые, возможно, наживались на “сливах” Арно; издателей — ведь продажи нового нобелевского лауреата всегда подскакивают; просто любителей литературных новостей, как раз и создающих вокруг Нобелевской премии шум. Но перессорившееся жюри едва ли может сделать хороший выбор: в этом смысле решение Шведской академии — правильное. Больше чем за год до объявления очередного лауреата академия рассылает приглашения номинаторам, которых считает компетентными: литературоведам, председателям литературных союзов, другим нобелевским лауреатам. Уже сделанные номинации не должны никуда пропасть.

Дело не в самой паузе, а в том, что под натиском общества, которое все больше настаивает на открытости и все более нетерпимо к сексуальным домогательствам, пошатнулась большая культурная институция. Никто не назначал Нобелевскую премию главной литературной наградой мира: она сама стала таковой по факту истории награждений, репутации, шумихи — и, в конце концов, апломба и секретности, то есть тех особенностей, с которыми теперь придется расстаться. «„Старого доброго“ Нобеля уже не будет», — констатирует филолог и литературовед Павел Басинский. Он, впрочем, еще настроен благодушно: не будет старого — будет новый. Газета The Guardian считает, что ситуация непоправимо изменилась уже давно, а нынешний скандал это лишь закрепляет: «Когда премия была основана, казалось совершенно нормальным, что всю мировую литературу могут оценить стокгольмские академики, читавшие на четырех или пяти европейских языках, которые они считали языками цивилизации. Культурная и политическая власть Западной Европы с тех пор рухнула — как и идеал глобальной высокой культуры. Так что в этом довольно жалком фарсе стоит оплакивать именно мечту, а не репутацию академии».

Нобелевскую премию по литературе критиковали и демонизировали с момента ее появления — но, кажется, еще никогда общественное мнение не было так близко к тому, чтобы признать ее анахронизмом. Неужели для этого достаточно одного француза, который распускает руки?

The Guardian пишет о предвзятости и европоцентризме. В современном мире, настаивающем на мультикультурности, это становится непростительным грехом. Не далее как позавчера в The Washington Post появилась гневная статья американского писателя вьетнамского происхождения Вьет Тан Нгуена о «белом» и «мужском» западном каноне, который только выиграл бы, если бы в него допустили других авторов. Нобелевская премия за 117 (!) лет своего существования старалась выправить этот дисбаланс — но явно недостаточно. К примеру, только 14 ее лауреатов — женщины, при том что XX век не знал недостатка в выдающихся поэтессах и писательницах.

Вот, собственно, и еще один пункт критики: не дали тому, дали не тому, проглядели этого. Список великих писателей, которые могли бы получить премию и не получили, общеизвестен: Толстой, Ибсен, Твен, Золя, Джойс, Пруст, Лорка, Чапек, Оден, Ахматова, Набоков, Борхес. Награждение Боба Дилана вызвало тягостное недоумение у ценителей американской поэзии: крупнейший поэт США Джон Эшбери, скорее всего, не раз номинированный, умер на следующий год. Эта история тем любопытнее, что Нобелевский комитет годами обвиняли в снобизме: Герберт Уэллс у них оказался «заурядным журналистом», а Толкин — «прозаиком не высшего класса». Впрочем, упреки в неразборчивости — проблема не только Шведской академии, но и читателей всего мира, которые поверили, что Нобелевская премия — универсальное мерило литературного качества. Между тем, наряду с премией Мира, литературная была обречена стать спорной. Начать хотя бы с того, что Альфред Нобель завещал награждать произведения «идеалистического направления»: определение достаточно расплывчатое, но все же задающее рамки. Если бы, к примеру, проза Варлама Шаламова была хорошо известна на Западе при жизни писателя, под «идеалистический» критерий она бы не попала. Да и вообще — странно думать, что без премий не бывает хороших книг.

Наконец, еще один извечный упрек — в политизированности Нобелевской премии. Раньше об этом говорили, когда ее присуждали «несоветским» советским писателям: Пастернаку, Солженицыну. Или когда политические взгляды кандидата оказывались неудобными: Чапек злил нацистскую Германию, с которой Швеция не хотела ссориться; Паунд, наоборот, поддерживал фашистов; Борхес жал руку Пиночету — трудно понять, какие из мотиваций неприсуждения реальны. Затем переключились на обвинения в политкорректности: дескать, раз в десять лет надо дать китайцу или африканцу. Как показывают сегодняшние умонастроения, практика квотирования — если предположить, что она существует, — на самом деле выглядит не прогрессивной, а оскорбительной. Многих авторов премия минует хотя бы потому, что их не удосужились перевести.

Но в том и заключается сила Нобелевской премии: самоназначенная главная награда способна прославить писателя, мало известного за пределами своей культуры. Это выражается не только в продажах книг, но и в переводах, и в научных исследованиях. То, что в списке лауреатов есть безусловные классики, придает ей вес: малоизвестный писатель, вставший с ними в один ряд, привлекает всеобщее внимание. Да, Нобелевская премия стала главной не в силу каких-то изначально присущих ей свойств, а потому, что ее стали так воспринимать. Но это уже случилось — пусть даже механизм в этом году забарахлил. В конце концов, Нобелевская премия — это интересно.

Сегодня мы наблюдаем в мировой культуре одновременно диверсификацию — важны представители всех культур, всех идентичностей — и изоляцию (долой гегемонию англоязычного мира или канон мертвых белых мужчин, давайте отстаивать наши локальные ценности). Премиальный процесс претерпевает сегрегацию: появляются отдельные награды только для женщин или только для небелых авторов. Можно было бы сказать, что, восстанавливая социальную справедливость, такие премии в то же время ставят под сомнение собственно литературную значимость произведений — но штука в том, что они постулируют неотрывность литературной значимости от идентичности: каждый текст, согласно этим правилам, несет на себе печать того, кто его автор.

В этих условиях обновленная Нобелевская премия по литературе могла бы стать как раз той институцией, которая преодолеет сегрегацию и сможет показать подлинное многообразие литературных традиций и новаций, отдавая должное и социальному и эстетическому. Как это ни наивно, хочется верить, что такая «служба понимания» между культурами еще возможна. Главная задача хорошей премии — не выдавать деньги и дипломы, а размечать культурное пространство, обращать внимание на то, что важно, интересно, меняет мир.

Такая задача потребует перестройки, к которой Нобелевская премия едва ли готова прямо сейчас: привлечения консультантов-специалистов по разным литературам; может быть, награждения нескольких писателей из разных стран, работающих со сходной проблематикой (подобно тому, как награждают физиков, химиков, медиков). Возможен и другой сценарий: Нобелевская премия сознательно закрепит репутацию консервативной, европоцентричной награды, станет институтом сохранения литературной метрополии — вызывая все больше критики и сомнений в релевантности.

В последние годы показалось, что Шведская академия понимает: в литературе происходит смещение жанров. Вербатим и песенная поэзия оказываются частью литературного пространства, как бы ни относиться к Алексиевич и Дилану. Поэтому можно пожалеть об уходе Сары Даниус, которой, видимо, принадлежала идея «мягкой модернизации» академии. Возможно, теперь вместо мягкой будет жесткая; подождем 2019 года.

Лев Оборин

На фото: Сара Даниус объявляет об отставке. © Getty Images

Почему Сартр отказался от Нобелевской премии

Сделать ее заметнее в лентах пользователей или получить ПРОМО-позицию, чтобы вашу статью прочитали тысячи человек.

  • Стандартное промо
  • 3 000 промо-показов 49
  • 5 000 промо-показов 65
  • 30 000 промо-показов 299
  • Выделить фоном 49
  • Золотое промо
  • 1 час промо-показов 10 ЗР
  • 2 часa промо-показов 20 ЗР
  • 3 часa промо-показов 30 ЗР
  • 4 часa промо-показов 40 ЗР

Статистика по промо-позициям отражена в платежах.

Поделитесь вашей статьей с друзьями через социальные сети.

Ой, простите, но у вас недостаточно континентальных рублей для продвижения записи.

Получите континентальные рубли,
пригласив своих друзей на Конт.

Нобелевская премия – главная мечта многих ученых, политиков, литераторов. Это настоящее признание. Но, к сожалению, она далеко не всегда имеет хоть какое-то отношение к реальным достижениям. Порой ее присуждение связано лишь с политической ситуацией, которая на тот момент актуальна в мире.

Вспомните, когда в 2009 году Нобелевскую премию мира за усилия «в укреплении международной дипломатии и сотрудничества между людьми» вручили Бараку Обаме, сколько было крику. Многие решили, что премия ему досталась, просто потому, что он не Буш ну и, конечно, афроамериканец. Другие утверждали, что ему стоит грант, полученный вместе с премией, перечислить на счета жертв «снарядов американской демократии», которые остались без крова. Тем не менее, за первые полтора года президентства Обамы в Афганистане погибло столько же американских солдат, сколько за оба президентских срока Джорджа Буша — младшего, так что вопрос заслуженности его премии все еще остается открытым.

Но вернемся к Жан-Полю Сартру. В 1964-ом он был был удостоен Нобелевской премии по литературе «за богатое идеями, пронизанное духом свободы и поисками истины творчество, оказавшее огромное влияние на наше время». Но он ее воспринял как оскорбление всех своих идей и работ и публично отказался от награды.

Но самое главное, он не хотел, чтобы Нобелевский комитет вплетал его в свою политическую игру. Сартра смущала «буржуазная» и ярко выраженная антисоветская ориентация комитета, выбравшего, по его словам, неудачный момент для присвоения премии — когда Сартр открыто критиковал СССР.

«Вот почему в нынешней обстановке Нобелевская премия на деле представляет собой награду, предназначенную для писателей Запада или “мятежников” с Востока. Например, не был награжден Неруда, один из величайших поэтов Южной Америки. Никогда серьезно не обсуждалась кандидатура Арагона, хотя он вполне заслуживает этой премии. Вызывает сожаление тот факт, что Нобелевская премия была присуждена Пастернаку, а не Шолохову и что единственным советским произведением, получившим премию, была книга, изданная за границей и запрещенная в родной стране».

И он полностью прав. Четыре из пяти русских писателей, ставших лауреатами (за исключением Шолохова), так или иначе, находились в конфликте с советской властью: Бунин и Бродский были эмигрантами, Солженицын был диссидентом, Пастернак получил премию за роман, опубликованный за границей. Сомневаюсь, что кто-то действительно отрицает политическую составляющую таких решений, ведь они очевидны.

Возможно, именно Сартр и повлиял на последующее решение Нобелевского комитета. Ведь уже в 1965 Шолохов все-таки получил свою награду «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время». Но и эта победа была вовсе не так проста. По мнению многих, Шолохов получил свою «золотую монетку» не потому, что шведы признали его талант, а просто чтобы успокоить общественность.

Такого мнения, например, придерживался и Александр Солженицын. По его мнению, вручение премии Шолохову носило не менее политический характер, призванное уравновесить более раннюю премию Пастернаку. А сам Шолохов, по мнению Александр Исааевич, вообще украл произведений другого писателя-казака Федора Крюкова, умершего в 1921 году.

Как бы то ни было, наличие или отсутствие этой награды никак не умоляет заслуг ни ученых, ни писателей. Ведь это всего лишь мнение, пусть и с очень большим капиталом.

Ссылка на основную публикацию